Тел.: +7(812)941-79-35 | Эл.почта: info@krongazeta.com



Память моя блокадная: отрывки из писем и дневников 1941—1944 годов из фондов музея истории КронштадтаРаспечатать статью

Попытаться представить ныне живущим реальную картину исторических событий более чем 70-летней давности позволяют документы. Среди них дневники, письма, воспоминания. Благодаря кронштадтцам в фондах музея хранятся многие документы: – свидетели истории, позволяющие открывать и сегодня неизвестные её страницы.

Носителями образа человека военного времени, безусловно, являются фронтовые письма, в этом их актуальность и ценность. В музее школы № 425 есть фотография ученицы, выпускницы 1938 года Аси Григорьевой, ушедшей добровольцем в Народное ополчение. С фронта она писала своей семье, оставшейся в Кронштадте, а также родной школе. В письмах она обращалась к кронштадтцам со словами поддержки в суровые блокадные дни и уверенности в Победу. Что происходит в городе, Ася знала из переписки со своей сестрой Лялей. Одно из таких писем находится в нашем музее. «Ты знаешь — эта зима заставила приучиться к борьбе и лишениям настолько, что теперь уже ничего не страшно. Только бы дожить до Победы над врагами. Тогда окупится все наше горе. Да, Ася, пережили мы очень и очень много, потеряли самых близких и дорогих людей… Не знаю, как устроимся зимой с топливом и светом, стараюсь пока не задумываться. Все равно случится не так, как предполагаешь». Сержант медицинской службы и разведчица Ася Григорьева, награждённая медалью «За отвагу», умерла от ран в 1943 году. После одной из встреч с ветеранами Великой Отечественной войны, в музей попали трогательные письма моряка Петра Ковтуненко с тральщика «Гафель» к жене Марусечке. В письме от 22 января 1943 года, где он делится новостью о прорыве блокады: «19 января вечером по радио сообщили о прорыве блокады Ленинграда. Корабли были украшены флагами расцвечивания. Даже незнакомые люди и те поздравляли друг друга». Последним документом стало извещение о гибели Петра Дмитриевича Ковтуненко: «…проявив геройство и мужество при исполнении боевого задания. Похоронен в море 21/VI 1944 г.» Есть и шутливые письма. Письмо в Сталинград другу Александру Ульянову от Николая Грунина, проходившего службу на Балтийском флоте: «Кушаю мало жиров, а иногда и ничего не получаю. Было бы масло и мясо – бегал бы по крыше, как мартовский кот на своей свадьбе. Тяжело, обхожусь без ропота». Так, сквозь строки писем предстают перед нами люди, пережившие испытания военного времени. Фронтовые письма придавали силы, вселяли веру в победу, вдохновляли на труд.

Вот письмо из Кронштадта родным от офицера-разведчика Гилеля Григорьевича Абезгауза, участника обороны Ленинграда, награждённого орденом Красной звезды, будущего учёного – математика, будучи в Кронштадте после контузии, он ждал возвращения на фронт, но пока командовал ротой в батальоне морской пехоты. В письмах своим близким он ещё не может точно сказать о своём назначении, поэтому старается успокоить их. «7.VIII/42 г. Куда мы поедем, когда, с каким заданием – этого пока ни я, ни моё начальство не знает. Представляю себе, что настроение у вас сразу упадёт. Не нужно это. Во-первых, не всех убивают, может быть и мне повезёт. Во-вторых, нельзя не понимать того, что положение у нас серьёзное и сдаваться немцу мы никак не можем». Примечательно, что все письма в обязательном порядке просматривались, вымарывались чёрной краской или вырезались названия географических пунктов, фамилии командиров. Иное дело личные дневники, где отражалось абсолютно всё, не только бомбёжки и смерти, но и светлые моменты. Кому-то достаточно было одной -двух строчек, чтобы описать накопившееся в душе, а другие писали очень подробно. День за днём описывает блокадный день в Кронштадте А. А. Пронин. То, что сохранилось в дневнике, — это записи за весь февраль 1942 года. Строки из дневника: «…Сейчас одна мечта — вдоволь поесть хлеба, 7.II-42г. Всё тоже – голод, холод, продолжаются морозы, до выдачи, продуктов крох, ещё надо существовать 4-5 дней. Люди, окружающие в семье на работе постепенно выдыхаются и становятся, что мухи глубокой осенью. Жду и надеюсь на лучшее недалёкое». Основная мысль — о желании повышения норм продовольствия. «22-23 февраля—42 г. воскресенье; понедельник тоже – в день «Красной Армии» сегодня, долгожданный день с надеждой на улучшение в питании. Ничего не прибавили, остаёмся на старой норме, продолжаем гадать и догорать». Последний день февраля: «Сегодня последний день февраля и зимнего дня, завтра март месяц, весенний месяц, воскресенье и начало выдачи крох продуктов на I декаду марта. …Что принесёт март?» Конечно, держа в руках чей-то дневник, письмо, невольно задумываешься, хотел ли автор делать его достоянием гласности? Имеем ли мы право на их публикацию? Но скоро убеждаешься, что такие документы должны быть прочитаны, осмыслены и опубликованы. А нередко встречаются и прямые обращения к будущему читателю, которые указывают на то, что и писались дневники для того, чтобы передать нам — исключительный, ни с чем не сравнимый блокадный военный опыт. Такие дневники вместе с военными письмами хранятся в документальном фонде нашего музея. Этот бесценный материал экспонируется на выставках, посвященных вой не и блокаде. И мы благодарим жителей города, что они доверяют музею и делятся своей семейной историей!

Светлана КИСЛЯКОВА,
сотрудник Музея истории Кронштадта



«kronгазета»
info@krongazeta.com

Номер от 13 февраля 2017 года
1




Подписка на КронГазету через RSS Кронгазета в Твиттере Группа кронгазеты в ВК
RSS-фид @twitter @vkontakte Яндекс.Метрика
Форма входа на сайт

Форма восстановления пароля

Для регистрации нажмите здесь »